Баннер в хэдере

Влад Васюхин: «Стихотворство – дело неизбежное…»

Известный московский поэт и эссеист Влад Васюхин — о своей новой книге и о том, кого сейчас в России называют поэтами.

— Свою новую книгу вы оптимистично назвали «Весна». Чем это объясните?

— А если бы я назвал её «Зима» или «Лето», это убавило бы оптимизма?! Название – дело тонкое, но весьма условное. В конце концов все лучшие стихи рано или поздно объединятся под названием «Избранное». Иногда имя книги становится культовым, как скажем, «Треугольная груша» Вознесенского, но посмотрите, как безыскусно называла свои сборники Белла Ахмадулина – «Метель», «Струна», «Свеча», «Сад»… А вспомнят ли читатели какие имена носили прижизненные книжки их любимых поэтов? В мой новый сборник, пятый по счёту, вошли стихи о любви.  Вероятно, назвать его «Весной» натолкнула одна из строчек: «Эта любовь была весной. Нет, не моей, не со мной».

— Вы влюбчивый человек?

— Безусловно! Влюблённость – прекрасное и очень приятное состояние. Хотя в итоге её плоды часто бывают и жестки, и горьки… Кстати, следующий мой сборник, он почти готов, будет называться «Сложные люди».

— По вашим наблюдениям, в России по-прежнему активно читают и пишут стихи, а поэт все также считается притягательной фигурой?

— И да, и нет. Пишут многие и много, благо интернет позволяет опубликовать чтоугодно, проводятся литературные фестивали, презентации книг, присуждаются премии, люди охотно приходят на поэтические вечера, которые устраивают авторитетные театры, скажем, МХТ им. Чехова или Мастерская Фоменко, но читателей у настоящей поэзии мало – она не вписывается в дикий темп жизни, в эпоху SMS. У меня один из стишковтак и называется «Герой без поэмы» — ёрническая перекличка с Ахматовой: трудно себе вообразить, чтобы в наше время писали поэмы или романы в стихах. И все равно у людей, родившихся в стране Пушкина, Есенина и Твардовского, есть потребность в поэзии!.. Но сборники свежих стихов сегодня очень трудно купить – крупные дома книги почти не берут их на реализацию. На полках вы найдёте, как правило, только классиков и поэтов-песенников, какие-нибудь «Яблоки на снегу». А я помню время, когда в Москве был специализированный магазин «Поэзия», когда поэты регулярно читали свои стихи по ТВ, даже на «Голубых огоньках» и в концертной студии «Останкино». Сейчас ничего подобного нет. Поэтов, я не говорю сейчас о Ларисе Рубальской или Илье Резнике, не продвигают… Что же касается значения поэта в обществе, то оно, конечно, несопоставимо с прежним, когда Сталин мог позвонить Пастернаку и спросить его о Мандельштаме. Я сильно сомневаюсь, что наши нынешние вожди назовут три-четыре имени поэтов-современников, что они как-то реагируют даже на самые зубодробительные строки в их адрес. Это раньше за стихи в России можно было схлопотать пулю в лоб, тюремный срок или постановление ЦК. Сегодня стихотворство – дело безопасное, маргинальное и архаичное. Не оказывая поддержки или сопротивления поэтам, не реагируя на стихи «немножко нервно», власть делает хуже и обществу, и литературе, и себе самой.

— Кто-то из современных русских поэтов заслуживает Нобелевской премии?

— Никто.

— Сформулирую вопрос иначе: кто сейчас главные поэты России?

— Юнна Мориц и Александр Кушнер. Но вообще подобные вопросы вызывают у меня ступор и недоумение. Банально говорить, что литература – это не метание копья и не прыжки с шестом, что любое суждение или осуждение окажется заведомо субъективным. Поэт интересен прежде всего своими стихами, а не физическим присутствием или отсутствием в обществе. Поэтому с таким же успехом я могу сказать, что главный поэт России – Ходасевич, Блок или Бродский.

— Вы следите за молодыми поэтами?

— Я слежу за хорошими поэтами. Иногда они оказываются ровесниками моего сына. Но если честно, я мало читаю новых стихов, больше перечитываю старые.

— Вы постоянно организовываете поэтические вечера – как собственные, так и других авторов. Сегодня талантливый стихотворец должен быть ещё и эстрадным чтецом?

— Ну не в том понимании, как это было в 60-х годах, когда возник термин «эстрадные поэты». Успешный опыт Дмитрия Быкова, Веры Павловой, Вадима Степанцова, Анны Аркатовой, Веры Полозковой, Марии Ватутиной, Глеба Шульпякова, Дмитрия Воденникова, могу назвать ещё десяток-другой имён, подтверждает, что сегодня автор должен быть настырным пиарщиком своих текстов и самого себя. На издательства надежды мало. Другое дело, что многим приличным авторам органически чуждо участвовать в каких-то поэтических баттлах и турнирах, заниматься душевным стриптизом в интервью, мелькать в «Пусть говорят», устраивать так называемые срачи в социальных сетях.

— Среди ваших книг есть «Высокая вода», посвящённая Италии, в частности, вашей любимой Венеции. Не думали выпустить подобный сборник стихов и эссе о Москве?

— Об этом постоянно спрашивают на моих выступлениях. Есть такое в планах, однако нужна финансовая поддержка. Я искренне считаю, что поэт не должен издавать книги за свой счёт. Моя «итальянская» книжка вышла при народной поддержке — на деньги, собранные методом краунфандинга, но второй раз заниматься сбором средств «с миру по нитке» я не хочу. В городе очень много обеспеченных людей, среди них есть великие меценаты вроде Куснировича или Усманова и, в конце концов, есть департамент культуры, вот пусть и помогут. Потому что поэзия – дело хоть и архаичное и маргинальное, но неизбежное!

***
Торговка розами на Киевском вокзале
сказала: «Вы похожи на грузина…»
и уточнила хрипло: «На артиста…
Фамилию забыла я его…»

Я рассмеялся: «Боже! На грузина?..»,
польщенный комплиментом: «На артиста?..
Ну разве что внутри… на Цискаридзе…
И он букеты покупал у вас?»

Торговка розами (вчера – Манана-персик,
сегодня – толстая, растрепанная, в чёрном)
гипнотизировала: «Эти не берите.
Они не пахнут розами совсем…»

И я ушёл, не споря, не торгуясь,
с охапкой роз, что пахли виноградом,
ее руками и ее обедом,
ее случайным Киевским вокзалом,
неся букет свой, как несёт артист…

13.05.2017г.